assalam786 (assalam786) wrote,
assalam786
assalam786

Category:

СУФИЙ: Городская сказка. Часть 1.

Над твердью голубой есть город золотой
С прозрачными воротами и яркою звездой
А в городе том сад - все травы да цветы,
Гуляют там животные невиданной красы.

Тебя там встретит огнегривый лев
И синий вол, исполненный очей,
С ними золотой орел небесный
Чей так светел взор незабываемый.

А в небе золотом горит одна звезда
Она твоя, о Ангел мой, она твоя всегда.
Кто любит, тот любим. Кто светел, тот и свят.
Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.

(стихи А.Волохонского в исполнении БГ)






Старик сидел на ящике из-под винограда рядом с кованым ограждением Музея традиционных искусств. Ограда была старинная, выкованная еще во времена, когда причудливые арабески были в моде и встречались как в царских дворцах, так и в домах обычных горожан. Глаза старика были закрыты: он играл на маленькой тростниковой флейте. Неспешная восточная мелодия, издаваемая редким инструментом, состояла из повторяющихся музыкальных фраз и как будто вырисовывала затейливый, сложный узор наподобие арабесок ограды. Мелодия нежно обнимала музыканта. Звук ее, расширяясь правильной спиралью, уносился воздушными потоками во все концы большого города, который, казалось, никак не мог проснуться от спячки...

        А вокруг сновали всевозможные разновидности современных городских жителей. С лицами, озабоченными по поводу или по привычке, они проносились мимо музыканта с трубками телефонов, прижатыми к ушам разными частями тела, и совершенно не замечали ни его, ни прихотливой мелодии, исполняемой флейтой. Незнакомец, по-видимому, и не пытался привлечь их внимание. Не было рядом с ним ни шапки, ни пластмассового стаканчика - привычных атрибутов уличных музыкантов. У старика был нездешний, хотя и вполне узнаваемый жителями столичного города вид. Он был одет в довольно поношенный ватный халат, с уже почти стершимся рисунком, и какой-то восточный головной убор - вроде тюрбана - тоже весьма видавший виды. Такого дедушку вполне можно было встретить среди продавцов из Средней Азии на базаре... а может даже подметающим улицы в утренние часы.

        Если бы кто-то остановился и посмотрел на незнакомца повнимательнее, возможно, он заметил бы необычную деталь - его пальцы, державшие флейту, совсем не двигались. Казалось, что музыкант и его инструмент составляли одно целое - и нежная песня, разливавшаяся над просыпающимся городом, исходила из самого сердца старика. Но поскольку никто из прохожих не останавливался, эта интересная подробность так и осталась незамеченной...


********


             Подобно остальным горожанам, не обратила внимания на странного музыканта и Надежда, полная женщина сорока девяти лет, спешащая по своим будничным делам. Работала Надежда личным шеф-поваром у известного столичного бизнесмена Аскольда Ивановича Фальшберга, широкая сфера влияния которого как в деловом, так и в политическом мире стала притчей во языцех. Казалось, не было такой области зарабатывания денег, где Аскольд Иванович не приложил бы уверенно гребущую руку - нефть, строительные концерны, фармацевтическая промышленность, банки. Для поддержки бизнеса, конечно, господином Фальшбергом финансировалась пресса, телевидение и даже учебные заведения. Ну и, наконец, не столько для прибыли, сколько для создания имиджа он держал кинокомпании, рестораны, ночные клубы... Все это составляло огромную империю, опутавшую столичный город, словно спрут.

     Раньше Надежда работала поваром в одном из ресторанов Аскольда Ивановича. Пища и все, связанное с ее приготовлением, было страстью и истинным талантом Надежды. Русская кухня, французская, китайская - любые кулинарные премудрости для нее не составляли никакой проблемы. И сама она часто отдавала должное произведениям своего искусства, поэтому и сложения к своим годам достигла весьма плотного и тяжелого. Всем новомодным низкокалорийным блюдам, которые Надежда готовила на работе, лично повариха предпочитала пирожки и кулебяки, тесто для которых заводила дома по старинным рецептам. Может быть, поэтому и лицо нашей героини постепенно приобрело форму, напоминающую пирожок - глянцево-румяную и сдобно-округлую. Маленькие, глубоко посаженные глаза с пирожкового лица то с любовью поглядывали на подходящее тесто, то оценивали цвет супа, а красноватый нос картошкой привычно принюхивался к хитросплетениям запахов, доносящихся из кастрюль на плите.

             Когда-то радостей у Надежды было больше, и они были разнообразнее - но с годами их диапазон сузился до минимума. В молодости у Надежды были и ухажеры, а за одного она чуть было не вышла замуж. Но все кавалеры на поверку оказывались трутнями и бездельниками, к тому же любителями выпить, и все пытались что-то выгадать от связи с Надеждой, ничего при этом не отдавая. А некоторые, бывало, и рукоприкладства не гнушались. Надежда терпела нахлебников, обладая добрым сердцем и некоторой бесхарактерностью, а также страхом остаться одной... Но, в конце концов, и ее терпение заканчивалось. Очередной кавалер выставлялся за порог, оставляя в душе женщины все больше уныния, нелюбви к себе и все меньше надежды.

        Все возвращалось на круги своя, к повседневной жизни, которая проходила однообразно, в неустанной циркуляции межу рынком и плитой. Впрочем, такой режим, когда к вечеру хватало сил только добраться до постели и заснуть крепким сном, Надежде даже нравился. Присев хотя бы на минуту, она не могла не размышлять о бессмысленности ежедневной суеты и вообще своего существования: у нее возникало ощущение чего-то упущенного, несделанного. В последние годы к этим беспокоящим мыслям прибавились еще проблемы со здоровьем и смутный страх неизбежного конца. Старыми испытанными способами отогнать тревожное состояние, известными Надежде, были заесть ее, запить успокоительными таблетками, а то и пропустить рюмочку-другую. Можно было также забыться в какой-нибудь механической деятельности, типа перемывания уже чистой посуды...

     Поскольку своей семьи у Надежды не получилось, весь пыл невостребованной заботы доставался потребителям ее произведений. Еда, приготовленная известным поваром, всегда находила поклонников среди посетителей ресторана - тех, кого называют любителями "простых земных радостей". Кулинарный талант Надежды был оценен и Аскольдом Ивановичем во время посещения им своего самого модного ресторана, и тут же по достоинству отмечен предложением работать шеф-поваром лично у него. Польщенная вниманием хозяина, Надежда с радостью оставила свою съемную жилплощадь и переехала в маленькую комнатку в загородной резиденции магната.

             Аскольд Иванович в кулинарии разбирался не хуже любого ресторатора (как, впрочем, и во всем остальном, куда он вкладывал деньги). Он собственноручно составлял рецепты, по которым Надежда готовила для него блюда, и со странной настойчивостью следил за тем, чтобы все в доме ели только эту пищу - с особыми, экзотическими приправами. Приправы выдавались лично Аскольдом Ивановичем и обладали специфическим свойством, которое Надежде очень нравилось - они вводили ум в состояние некоей приятной забывчивости. Все тревожащие мысли о смысле существования уходили куда-то далеко, оставляя только тупое довольство и гипнотическую благодарность хозяину.

        По-видимому, вся прислуга и личные помощники, проживавшие в доме Аскольда Ивановича, ощущали нечто подобное, потому что, несмотря на мизерную оплату, никто из них никогда не возмущался, а наоборот, старался угодить хозяину как мог. До Надежды доходили слухи, что во всех компаниях и заведениях, принадлежащих магнату, использовали такие же приправы: поэтому можно было биться об заклад, что каждый житель города, работавший на Аскольда Ивановича, находился в состоянии похожего гипнотического почитания. Иначе чем можно было объяснить всеохватывающую власть магната?    

********


        Итак, утро, когда старичок с флейтой появился в городе, началось вполне обычно: Надежда спешила на базар за свежими продуктами. Придирчиво отобрав лучшие овощи из больших разноцветных горок, заботливо разложенных продавцами, она отправляла их в большую корзину, которую вслед за Надеждой нес один из шоферов хозяина. Этот ритуал неукоснительно повторялся каждое утро в любое время года.

             Однако что-то сегодня было не так, как всегда. В самом конце прилавка - там, где обычно усатый грузин продавал баклажаны и перец, сегодня стоял пожилой незнакомец в тюрбане и потертом ватном халате. Перед ним лежала всего одна маленькая зеленая дыня, которые больше на базаре никто не продавал, так как сезон бахчевых давно уже прошел. Старик молча улыбался Надежде и показывал на дыню, очевидно, предлагая ее купить. Надежда, будучи женщиной одинокой, отличалась недоверчивостью и подозрительностью. Первым ее порывом было развернуться и уйти, вместо того, чтобы покупать дыню ("последнюю и, небось, залежалую"), у какого-то незнакомца. Однако что-то в улыбке продавца показалось ей очень располагающим, и почему-то напомнило Надежде любимого ею в детстве деревенского дедушку...

             Старичок, однако, совершенно очевидно, был нездешний ("наверное, из Бухары откуда-нибудь, и по-русски не говорит"). Пока Надежда колебалась, незнакомец отрезал маленький треугольный кусочек дыни, как нередко делают продавцы на базарах, и с улыбкой протянул ей.  "Ну ладно, попробовать разве только", - подумала женщина и взяла предложенный ломтик. Дыня была удивительно душистой: такую Надежда не пробовала никогда в жизни - а в провизии она была специалистом не чета многим! Но по-настоящему необычным оказался не запах и даже не вкус дыни...

     ...Надежда вдруг забыла, что находится посреди шумного базара в большом городе. Она стояла на траве рядом с домом своего детства, и разные образы появлялись и исчезали перед ней, как на экране. Надежда видела себя, юную, веселую и радостную. Возможности жизни лежали перед ней, как дороги, расходящиеся от перекрестка. Но из бесконечного множества дорог, лежащих перед нею, девушка почему-то выбрала самую неказистую болотистую тропку, петляющую вокруг жиденьких елочек и упирающуюся в какую-то мрачную землянку. В эту землянку еще юная Надежда быстро забралась, как собака в конуру, радуясь иллюзии безопасности, предлагаемой жалким сооружением. Изредка с опаской Надежда высовывала оттуда нос, чтобы выковырять из земли какие-то полусъедобные комья, тут же утаскивала и поедала их в темноте землянки. Молодая женщина старела и дряхлела с каждой минутой, все реже и реже выглядывая из своей конуры, и в один прекрасный день перестала выглядывать вообще...

Сердце Надежды сжалось при виде этой картины. Она хотела закричать на эту глупую Надежду, сказать ей, что та променяла столько путей и возможностей на смрадную дыру, похожую на тюремную камеру; хотела вытащить ее оттуда за волосы...

     ...Очнулась Надежда оттого, что шофер испуганно тряс ее за плечо, и осознала, что стоит на базаре и громко кричит "Неееееет!!!!!!" Вокруг собралась толпа: все показывали на нее пальцем и отпускали шуточки, а незнакомый продавец куда-то исчез. Надежда схватила шофера под руку, и они быстрым шагом ретировались с базара, подальше от смеющихся зевак.

Сев в машину, женщина стала перебирать овощи, чтобы успокоиться и отвлечься от тревожных мыслей, разбуженных необычным видением. "Господи, вот наваждение-то, вот наваждение", - повторяла она. Однако отвлечься не получилось - в корзине Надежда с ужасом обнаружила ту самую зеленую дыню, завернутую в какую-то бумагу, похожую на обрывок афиши. На обрывке была всего одна фраза, напечатанная типографским способом. В ней говорилось:

КОГДА НАДЕЖДА, ВЕРА И ЛЮБОВЬ ВСТРЕТЯТСЯ В ЗОЛОТОМ ГОРОДЕ,
ТО БЫК, ОРЕЛ И ЛЕВ УЗРЯТ АНГЕЛА...

Надежда подумала, что это отрывок из рекламы какого-то спектакля, поскольку фраза ей ровным счетом ничего не говорила... разве что она заметила там свое имя - Надежда.

        Книг наша героиня не читала, да и интерес ее к культурной жизни не простирался дальше презентаций последних моделей сковородок. Просмотрев обрывок афиши подробнее, она нашла в уголке написанную от руки на правильном русском языке инструкцию, адресованную ей, Надежде. Сердце женщины забилось. В инструкции говорилось, что необходимо съесть всю дыню, включая кожуру и семена, но только очень маленькими порциями. Кроме того, предписывалось ни в коем случае никому не рассказывать о дыне, а менее всех - хозяину. Говорилось также, что сразу весь плод съесть было нельзя - это могло быть опасным для организма Надежды, отвыкшего от такой пищи.

        Для чего Надежда должна есть дыню и что будет потом, сказано не было, и это казалось очень подозрительным. Первым побуждением женщины было поскорее выбросить сверток в окошко, вернуться к привычному ходу жизни и забыть все это происшествие как кошмарный сон. И, возможно, так бы это и произошло... но что-то внутри нашей героини заставило ее вспомнить ту стареющую женщину в крохотной землянке из видения и улыбку старика, похожего на дедушку... и дыня была оставлена в корзине.      


Продолжение в Частях 2-4
Tags: русские сказки, суфийские сказки
Subscribe

Posts from This Journal “русские сказки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments