August 10th, 2015

БЕЛАЯ ЗАВЕСА

«Фанa» (отрешeнность) бывает двух видов: первая отрешeнность - от злого и тварного существа, другая же отрешенность - от светозарного и духовного существа.
Бахауддин Накшбанд

...Существует суфийская притча о том, как Сатана изобретал завесы для людей, чтобы отделить их от Света. Вначале он изобрел темную завесу — из страстей, невежества и неверия. Но люди постоянно пытались вырваться из-за этой завесы, поэтому у Сатаны было очень много работы. И вот однажды ему пришла в голову блестящая идея — и он создал для людей белую завесу — из духовности, принципов и религиозности. Когда такая завеса застилала человеку глаза, он думал, что уже находится в Свете, поэтому не стремился никуда вырваться. С тех пор работа для Сатаны стала несравненно легче…

Что же находится за белой завесой? За белой завесой находится любовь. Бог есть любовь, и Он выше принципов, выше идеалов, выше человеческих представлений об истинном, выше религиозных обрядов.

Вырвать человека из-за белой завесы невероятно трудно. Иногда это можно сделать только при помощи шока, болевой ситуации, при которой истинное положение человека становится для него неприглядно-очевидным.

Оливер Хоар, ученик Омара Али-Шаха (Аги), описывает одну из таких ситуаций в своей книге "Все и ничего". Это произошло во время пасхальной встречи Друзей во Франции, в старинном монастыре ордена цистерцианцев.

Аббатство Бланш де Мортен изначально являлось цистерцианским женским монастырем, основанным в конце XII века. А его впечатляющие аркадные здания датируются разными веками. Маленькое сообщество монахов все еще живет там, соблюдая Устав Св. Бернара. Несмотря на вежливость и гостеприимство, они предпочитают держаться особняком. Нас было более четырех сотен, но комнат хватило на всех. Еда подавалась в обширной трапезной с каменными сводами. Кухня была пристроена прямо к трапезной, а столы располагались вдоль стен по всему периметру помещения. В ту Пасху было неожиданно холодно, и мы ежились в нашем продуваемым всеми ветрами жилище. ...

В канун Пасхи распространился слух, что Ага собирается посетить полночную мессу. К началу службы мы все собрались в часовне, заполнив практически все скамьи. Кроме нас в часовне присутствовали монахи и небольшое количество местных жителей, в основном крестьян. На беду, для своей проповеди аббат выбрал тему Первородного Греха. Ага поднялся со своего стула и покинул часовню, а за ним потянулись все его четыреста учеников. Мы вновь собрались в трапезной, где нам вскоре сообщили, что аббат был столь взбешен, что потребовал, чтобы на следующее же утро мы покинули обитель. В этот момент Альфредо собрал итальянцев вокруг себя, и, пока мы сидели в растерянности, не зная, что предпринять, они промаршировали на кухню. Вскоре из кухни понеслись раскаты маршевых песен янычар, исполняемых под аккомпанемент грохота горшков и кастрюль. Я заглянул на кухню, и был поражен открывшимся мне зрелищем. Это напоминало картину Брейгеля. На плитах стояли гигантские чаны, дальний конец кухни был скрыт клубами пара. Кармин стоял посредине царившего там хаоса с кастрюлей на голове и размахивал огромным черпаком, командуя своей армией, которая нарезала горы помидоров и лука, чеснока и перцев. Альфредо, в полном кастрюльно-сковородочном облачении, дирижировал пением, со всей мочи колотя раздаточной ложкой по сковороде для поддержания ритма. Шум был просто оглушающим, вокруг вился густой пар. Когда блюдо было почти готово, Альфредо, отослал одну половину команды накрывать столы для четырехсот человек, а другую – откупоривать двести бутылок. Сам он отправился к аббату, чтобы пригласить его и монахов разделить с нами пасхальную трапезу. То, что в данной ситуации они согласились, многое говорит о них. Когда они вошли, мы все зааплодировали, и монахи расположились во главе стола. Альфредо и Кармин вынесли чаны с горячими спагетти и томатным соусом, и начали раздавать еду в центре комнаты. Еда была восхитительной, и атмосфера постепенно стала меняться. Каждая страна исполнила песню, мы с монахами обменялись тостами, и к четырем утра, когда мы стали убирать со столов, мысль о том, что мы должны уехать, была забыта.



Для аббата и монахов, как проводников учения Иисуса Христа, ничего в мире не могло стоять выше любви. Возможно, они думали, что так оно и было. Однако оказалось, что любили ближнего они ровно до тех пор, пока ближний «вел себя хорошо» - то есть точно так же, как поступаем все мы, обычные люди. Как только возникла ситуация, когда их принципам, идеалам, представлениям о духовности был брошен вызов, от любви не осталось и следа! Аббат был взбешен и готов выкинуть вчерашних дорогих гостей на улицу. Наблюдая свои реакции, продемонстрированные ему благодаря ситуации, устроенной суфийским Мастером, он понял со всей очевидностью, что любви в нем на самом деле было мало…

Надо отдать должное аббату и монахам — они действительно узрели в себе то, что видел в них Ага— белую завесу, и любовь возобладала над принципами, над идеалами и рассудочным представлением о духовности.

Здесь следует отметить еще одну особенность обучающих ситуаций, создаваемых суфийским Учителем: они полезны всем в них участвующим, с каких бы разных позиций они не выступали. Научены будут все! И дело даже не в том, что Мастер предельно экономен во всем, за что берет ответственность. Дело в том, что результат обучения может быть достигнут только при наличии трех взаимодействующих сил.

Потому что, как сказал бы любитель дзэнских коанов - что такое хлопок одной ладонью?

Данная ситуация позволила не только монахам, но и ученикам наблюдать свои реакции и выработать правильную стратегию поведения. Вместо обиды и гнева на изгнание ученики также выбрали любовь и примирение, и в конце концов гармония была восстановлена.

Следует сказать и о еще одном очень важном правиле, соблюдаемом Учителем при применении обучения шоком. Ага не пошел бы на риск, если бы не видел возможности всех этих людей выйти из ситуации. Таких ситуаций он создавал немало, но ни одна из них не "сломала" ни одного из обучаемых. У всех этих обучающих ситуаций было одно общее — проходя через шок потери преходящего и не имеющего истинного значения, человек приближался хотя бы на маленький шажок к тому, что лежит за завесами.
К тому единственному, что имеет значение.
К любви.